Он не стал утруждать себя обменом валюты - любой таксист возьмет баксы с радостью. Погода, как это часто бывает в Питере, переменилась мгновенно. От вчерашней промозглой сырости не осталось и следа: радостно сияло солнце, желтым и оранжевым пылала листва - денек выдался замечательный. Оказавшись на Невском, Марк не удержался и посидел все же около памятника Екатерины-II ("Катьки"), похожем на большую чугунную погремушку, в скверике возле Александринки. Выкурил сигарету и понаблюдал, как старушки в панамках и митенках, настоящие божьи одуванчики, кормят голубей. "Щедринка", размахнувшись на весь квартал, серела перед глазами. Первым при входе в библиотеку его встретил пожилой милиционер. Большая кобура, с торчащим из нее пистолетом, придавала ему грозный вид, на Марка он взглянул с подозрением. Указав окно регистрации, милиционер продолжал хмуро следить за новым посетителем. По фойе ходила, разговаривая вполголоса, очень интеллигентная публика, и Марк оробел. Но еще больше он почувствовал себя не в своей тарелке, когда в регистратуре потребовали диплом об окончании высшего учебного заведения. И это, как самое малое. Годились также кандидатская и докторская степени, а вот справка об учебе в университете могла помочь только вместе с ходатайствованием деканата. Поняв, что в "Щедринку" не прорваться, Марк отступил на исходные позиции в скверик. Никаких других библиотек в городе он не знал. Слышал, что есть еще библиотека имени Маяковского, но, наученный горьким опытом, туда он сунуться не рискнул. Хватит позора. Оставалось признаться в своей внезапной страсти к мифологии Египта Ветке, что он после некоторых размышлений и сделал. Ветка, насмешливо пофыркав, согласилась все же подыскать что-нибудь в магазине и на следующий день принесла "Популярную историю религий". Ничего не стало яснее после прочтения сего труда, мало того, Марк запутался окончательно. Сложная иерархия египетских богов, которые различались по возрасту, повергла его в уныние.