Анубис, правда, упоминался часто, но как-то смазанно. Бальзамирование, взвешивание душ умерших для определения тяжести земных грехов - к этому сводились все описания. Марк затосковал. Кольцо почти физически жгло палец, но снимать его Марк и не думал. Не дай бог потерять. Плакали тогда денежки. Неоднократно он прикидывал возможности найти того покупателя, что приходил к Аполлинарию злополучной ночью. Но как же его разыщешь? Да и для того, чтобы успешно торговаться, надо знать, какой товар предлагаешь. В один из таких отчаянных моментов Марк вдруг вспомнил, что почти одновременно с ним с курса исключили Толика Невьянова. Тот всерьез интересовался оккультными науками в ущерб наукам университетским. По слухам, он по-прежнему жил в Ломоносове и работал в местном порту. На следующий день Марк отправился на Балтийский вокзал.

9.

После двух часов дня электричка в Ломоносов, бывший Ораниенбаум, а в местном просторечье - Ранбов, отошла с перрона почти пустая. Марк рассеянно глядел в окно, полируя пальцем шероховатую поверхность кольца. Раритет, артефакт? Может быть, такое кольцо - единственное в мире. Не обратиться ли в музей? Но сам эту мысль и отверг. Начнутся расспросы, откуда взял, и пиши пропало. Сам не заметишь, как вляпаешься в другую историю. Финский залив гнал к берегу курчавые гребешки волн: сосны, искривленные ветрами, навевали тоску и мысли о зиме. Марка укачало, и он задремал. У Толика он бывал всего один раз, еще когда учился на первом курсе. Помнится, они ездили к нему на выходные и Марк даже ночевал у приятеля. Но все равно оставались опасения, что нужный дом он не найдет. Поднимаясь вверх от вокзала в город, Марк вдруг ясно вспомнил дорогу. Да здесь и заблудиться-то трудно. Следует выйти к парку, а там, почти примыкая к ограде, стоит двухэтажная деревяшка - Толино жилище. Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, Марк учуял запах блинов. Блины, действительно, пеклись, но не для него.